Неточные совпадения
Поэтому понятно, что
на сына
своей подруги Марья Степановна
смотрела глазами родной матери.
Я даже сердился
на маленькую
свою подругу, доказывая ей, что после сергеевских дубов, озера и полей гадко
смотреть на наш садишко с тощими яблонями.
Любонька в людской, если б и узнала со временем о
своем рождении, понятия ее были бы так тесны, душа спала бы таким непробудимым сном, что из этого ничего бы не вышло; вероятно, Алексей Абрамович, чтобы вполне примириться с совестью, дал бы ей отпускную и, может быть, тысячу-другую приданого; она была бы при
своих понятиях чрезвычайно счастлива, вышла бы замуж за купца третьей гильдии, носила бы шелковый платок
на макушке, пила бы по двенадцати чашек цветочного чая и народила бы целую семью купчиков; иногда приходила бы она в гости к дворечихе Негрова и видела бы с удовольствием, как
на нее с завистью
смотрят ее бывшие
подруги.
Илья
смотрел на него и молчал. Спокойное лицо и голос Павла не позволяли ему понять, как относится Грачёв к бегству
своей подруги. Но он чувствовал в этом спокойствии какое-то бесповоротное решение…
Своим ровным, резким голосом она нанизывала фразу за фразой, строго покрикивая
на нерадивую, поминутно отстающую от
подруг Машу Рыжову или
на маленькую, болезненную Чуркову, украшавшую то и дело чернильными кляксами
свою тетрадь, но при этом лицо ее все еще хранило то недавнее выражение радости, с которым она вошла объявить счастливую весть о выздоровлении Наташи, а глаза
смотрели мягче и добрее, каким-то совсем новым и непривычным им взглядом.
Фома, стоя
на груде каната,
смотрел через головы рабочих и видел: среди барж, борт о борт с ними, явилась третья, черная, скользкая, опутанная цепями. Всю ее покоробило, она точно вспухла от какой-то страшной болезни и, немощная, неуклюжая, повисла над водой между
своих подруг, опираясь
на них. Сломанная мачта печально торчала посреди нее; по палубе текли красноватые струи воды, похожей
на кровь. Всюду
на палубе лежали груды железа, мокрые обломки дерева.
Некоторые молодые послушницы, в числе которых была и знакомая нам Серафима, старались сойтись со
своей новой
подругой, но заметили, что матушка-игуменья косо
смотрит на такое сближение, да и сама Мария была не из разговорчивых.
Окруженная
подругами, которые
смотрели на нее, как бы желали себе: одна — ее мягких волос, свивавшихся черными лентами около шеи и до пояса, другая — ее румянца, третия — ее стана, плеч и бог знает чего еще; замечая в их глазах невольную дань ее превосходству и видя это превосходство в зеркале, осыпанная нежными заботами служанки, стоявшей
на коленах у ног ее, Мариорица казалась какою-то восточною царицей, окруженною
своими подданными.
Домаша
посмотрела на свою хозяйку-подругу, сидевшую за пяльцами.
Бывало, она веселилась,
смотря из окна
своей светлицы
на движение их, торжественное, полное жизни: она утешалась мыслью, что, с уходом из Москвы
на войну большей части молодцов, ей свободнее будет с
подругами гулять и водить хороводы в садах.
Было и ещё одно, чего должен я был избежать; показала мне Христя
подругу свою: тоненькая девочка, белокурая и голубоглазая, похожа
на Ольгу мою. Личико чистое, и с великой грустью
смотрит она
на всё. Потянуло меня к ней, а Христя всё уговаривает. Для меня же тут дело иначе стояло: ведь Христина не девушка, а Юлия невинна, стало быть, и муж её должен быть таков. И не имел я веры в себя, не знал, кто я такой; с Христей это мне не мешало, а с той — могло помешать; почему — не знаю, но могло.
Мне хочется остаться в тёплой и чистой горнице
подруги, и она, я вижу, хочет этого, — усталые глаза её
смотрят на меня так ласково с измученного лица. Но меня тянет за Досекиным — он тревожит мне сердце: лицо у него необычно благодушное, двигается он как-то особенно валко и лениво, как бы играючи
своей силою, хвастаясь ею перед кем-то. И сухо посапывает — значит, сердце у него схвачено гневом. Встал я.
Скоро нас выпустили
на траву. С этой поры я узнал новые радости, которые мне заменили потерю любви моей матери. У меня были
подруги и товарищи, мы вместе учились есть траву, ржать так же, как и большие, и, подняв хвосты, скакать кругами вокруг
своих матерей. Это было счастливое время. Мне всё прощалось, все меня любили, любовались мною и снисходительно
смотрели на всё, что бы я ни сделал. Это продолжалось не долго. Тут скоро случилось со мной ужасное. — Мерин вздохнул тяжело-тяжело и пошел прочь от лошадей.
— La femme est la compagne de l’homme, [Женщина —
подруга мужчины,] — произнес князь Ипполит и стал
смотреть в лорнет
на свои поднятые ноги.